From Medieval chronic
Стихотворение в прозе

Песня Рыцаря Печального образа
Hоябрь теснил на небе гнетущие серые гранитные глыбы туч. Заунывная изморось кропила выцветшую траву пожухшую и последние опадающие листья иссохшие, как кожа старческая.
Не видя дороги, не замечая сумерек по лугам, раскисшим от ливней студеных, по болотам туманным и лесам нагим, ступал медленно верхом на коне рыцарь. Ветрами и дождями истрепанная одежда ветхая виднелась из-под поржавелых пробитых лат его. В деснице крепкой сжимал он древко со знаменем приспущенным. На стяге том алела роза червленая. Забрало шлема воина было поднято. Глаза его, полные слез и печали, вдаль безнадежно смотрели. Шел он и пел песнь скорби своей.
По полям пустынным и лесам черным разносились одиноко звуки протяжные песни его. Лишь ветви деревьев да травы сухие, ветром холодным колышимые подпевали ему.
Песнь его печальна была:
Куда сокрылось солнце и ушли теплые дни?
Где же ты, возлюбленная моя?
Отзовись на охрипший голос мой!
Вернулся я с полей бранных,
где защищал Родину от врагов нещадных.
Со славою пришел я облечь тонкий
стан твой парчею и шелками,
украсить чело твое жемчугами и самоцветами!
Кровь проливал я и ночи не спал,
чтобы сложить пред тобою сокровища.
Но обольстил тебя демон коварный,
мотыльком обратившийся черным.
Превратил тебя в розу алую,
что цветет теперь между терниями,
на высоком брегу озера Малинового,
где стоял прежде замок твой.
Ноги твои, пред которыми падал я ниц,
обращены теперь в корни,
червями пакостными увиваемыми.
А стан твой, что обнимал я, - одеревенел
и покрылся листьями колкими,
по которым скользят слизни гадкие.
Не померк лишь пурпур ланит
и страстных губ твоих, что целовал я!
Но мотылек схоронился в цветке алом.
О! Ни к чему мне теперь щит мой разбитый!
И не нужен мне меч мой затупленный!
Ибо роса на листьях твоих –
не слезы по нашей любви!
А там, где нежность твоя была –
Выросли шипы язвящие!
Вижу тебя, - и сердце рыдает и трепещет.
Но не могу взять цветка в руки.
Боюсь преломить лепестков хрупких.
Лишь обоняю аромат тонкий.
Лишь любуюсь красою свершенной и
пою песнь печали моей.
Ах, не могу позабыть я образа ненаглядного!
Слышу горн пастуха –
вспоминаю танец наш на пиру короля.
Вижу леса и поля –
вспоминаю тропы, где гуляли мы.
Вижу красавиц крестьянок –
вспоминаю лишь о принцессе своей.
Был я в сверкающих высотах счастья,
а пал на дно пропасти непроглядной.
Если б знал я, что не увижу тебя, вернувшись,
бросился б в бою на копья сарацинские.
Слезы мои текут наземь
под ноги людей равнодушных.
И нет никого рядом,
кто мог бы понять скорбь мою
и разделить боль мою,
хотя песня моя стара, как это небо серое,
как эти ветер и дождь холодные,
как увядание красот лета из года в год…
Tак ходил он под знаменем розы алой. Звал он – и никто не откликался ему. Стучал он в закрытые двери – и не отворяли ему. Просил он – и не давали ему. Искал он – и не находил. Разбойники не грабили его, а смеялись над ним, вкладывая жаб бородавчатых в руку его протянутую. Мальчишки злодушные бежали за ним и бросали камни тяжелые во след ему под лай псов неотвязных и улюлюканье шутов скабрезных. Лишь птицы небесные, принося пищу ему, слушали песни его печальные.
И ударили морозы.
И осыпались лепестки алые на землю ледяную.
И разорвалось сердце рыцаря. Подкосились ноги его. Опираясь на хоругвь с розою кровяною, падал он, сквозь слезы видя печальный милый образ. И с выдохом последним губами остывающими произнес он имя незабвенное. Со стоном вздрогнув, земля приняла тело рыцаря.
Разверзлись небеса. На встречу возлюбленной по ступеням теплым лучей солнечных поднималась душа его, распевая песню радости.
А на грешной земле лишь ветви деревьев и травы сухие напевали мотив песни его, что стара, как небо серое, как ветер и дождь холодные, как красоты лета, увядающие из года в год….

Коммунисты сняли подсчет с выборов // Но намерены жаловаться в ЦИК на их итоги Компартия отказалась от подведения итогов параллельного подсчета голосов, который был анонсирован коммунистами за несколько дней до единого дня голосования. Коммунисты будут подавать жалобы в ЦИК, а потом, возможно, пойдут в суд. В целом наблюдатели отмечают, что на выборах торжествовало "ощущение предопределенности". открыть материал ...

против грязи не могут выступить лишь те, кто свиней кушает и продает их мясо.
а комментарии такие от кпрф идут каждую компанию и часто документально подтвержденные. и новые выборы хуже старх. но.. будем поддерживать отечественных производителей мясо-г. продукции, так как это-родина. а это звучит гордо. или как-то так

Евгения Чичваркина лишили передачи // В аэропорту Домодедово изъяты кредитные карточки бизнесмена и его жены Вчера стало известно, что следственный комитет при прокуратуре РФ провел новые мероприятия в рамках уголовного дела о похищении человека, обвиняемым по которому проходит бывший совладелец "Евросети" Евгений Чичваркин. В аэропорту Домодедово была задержана няня детей бизнесмена. У нее изъяли платиновые кредитные карточки супругов Чичваркиных и £6 тыс. наличными, после чего разрешили вылететь в Лондон. А затем были проведены обыски дома и на работе у помощницы бизнесмена Натальи Иконниковой. Вчера она в качестве свидетеля весь день провела на допросе. открыть материал ...

стабфонд неожиданно подтаивает (весна,наверно).
слава великому мудрому правительству, что пока дает всем нам право высказать свои мысли хоть тут в малюсенькое утешеньице в тяжелую годину!
слава ввп!!

Как король Артур загадку не отгадал


На забитом латными конями проспекте Камелота король Артур третий час стоял в пробке, восседая на своём внедорожном броненосце. «По встречной давай!» - пнул ногой Артур одного из своих оруженосцев с синим факелом. Тот от неожиданности дунул в горн, и кавалькада понеслась к замку.

- Ваше с-тво, на башню! Камелот окружают вражьи силы! – встретили короля у ворот.
- Где вы раньше спали!?
- Дома у исключительно порядочных девушек!
На башне рыцари Круглого стола и король всматривались в горизонт.
- Грязные орки! – прислушиваясь, отрезал предводитель левого полка.
- Гремлины? – предположил придворный, щуря соседу свинячьи глазки.
- Хуже, - сказал Артур, посмотрев в подзорную трубу, - армия Дедов Морозов. Их тысячи. Это не к добру.
- Запереть двери, законопатить трубы, - командовал главком первой раздолбайской армии, - закрыть рты, не есть семечки и не курить, выйти из отпусков, никого не пускать из города и не впускать, даже если кому-то приспичит по большой нужде.

Толпы Дедов Морозов пошли на приступ: сняв тёплые шубы, они начали танцевать зажигательную лезгинку вокруг крепости, принуждая город к сдаче. Особенно отчаянные пытались залезть на высокие деревья и закинуть в город мешки с подарками.

К ночи всё стихло. Все ждали. Кто чего. Воины – новой атаки. Рабочие - зарплаты. Кошки - Whiskas. Утром Артур, открыв окно, не смог сразу закрыть рот от удивления. Все поля и деревья были усыпаны чем-то белым. «Что за чертовщина, - думал Артур, идя по коридору к Гвиневере, - в Англии летом снега отродясь не видел, даже спьяну». Распахнув дверь спальни дражайшей супруги, он оторопел.
- Что вы делаете?! – Спросил Артур Гвиневеру и Ланселота.
- В лошадки играем, - смущаясь от неожиданности, ответил Ланселот.
- Скорее в кроликов, - поправила Гвиневера.
- Я бы вам показал ещё, как в хомячков играть… если бы не был членом партии Единый Камелот!
- Слава Единому Камелоту, - хором ответили провинившиеся.
- Ланселот, пшел в разведку: узнай, что за стенами города, – сказал Артур, и добавил, хитро посмотрев на виляющую хвостом болонку супруги, – раньше чем через три часа не возвращайся!

Через несколько часов в Тронную на заседание рыцарей Круглого стола внесли гогочущего Ланселота в белой пыли. Его глаза крутились в разные стороны, он пускал пузыри изо рта, показывал в стороны пальцем и смеялся.
- Что там? - Понизив голос, спросил Артур.
- стье - сча – ща, - давясь от смеха, после некоторой заминки выпалил Ланселот, высыпав из кармана горсть белого порошка, который, вероятно, и выпал ночью.
- В него бес вселился, - заключил начальник охраны, и корчащего рожи рыцаря отнесли готовить к аутодафе.
Изучив порошок, рыцари поняли, что демоны вселяются во всех, тщательно его осматривающих. Порешили паники не поднимать, закрыть ворота и ждать. Прошла неделя, другая. В ворота города никто не собирался стучать, даже когда их открыли. Постучали завистливые ремесленники. На крестьян. Крестьяне, которые носили в город из деревень продукты для обмена на золотые монеты, велели передать королю, чтобы он своё золото засунул себе неприлично глубоко, поскольку добрые Деды Морозы снабдили их волшебным напитком «Sex on the beach» и снежным порошком, удовлетворяющим все их насущные потребности.

В городе начались перебои с хлебом и молоком. Кило золота к концу третьей недели меняли на плесневелый батон ливерной колбасы. Через месяц, когда рыцари просили выдать им зарплату картошкой, Артур был вынужден сократить весь топ-менеджмент Круглого стола, который стал уже квадратным (крайние части пустили на растопку каминов). Артур отчаялся ждать, увидев демонстрации безработных горожан, преградивших рынок плакатом «Артура на органы: сало – крестьянам, потроха - рабочим». «Послать за Мерлином», - сказал король невидимым уволенным слугам, и, щёлкнув пальцем, сам пошёл к волшебнику.

- Что предложишь, старче?
- Надо деду подкинуть гонорарчик. Кризис!
- Меркантильный! Не стыдно?! Отечество в опасности!
- Поболтать пришёл? Могу предложить попугая-заместителя. Если по делу – выкладывай сразу – только съестное.
- У меня ничего не осталось, кроме меча Эскалибура!
- Ладно, заложу старухе-процентщице, мож, бабка мешок сухарей отсыплет. Она из него бриллиантов наковыряет, а железки сдаст в металлолом, - махнув рукой, согласился Мерлин. - Смотрел я летописи потомков наших, есть там один специалист по кризисам. Зовут его Алексей Большая Кудря. Вызовем, авось поможет!
Пошел Мерлин колдовать на Стоунхендж. Через день со смехом, похабными частушками, поднимая клубы белой пыли в ворота города, в Тронную закатилась странная компания со смеющимся Мерлином на руках.

- Как поможете справиться с кризисом? – с надеждой спросил перепуганный Артур.
- Ерунда всё это, - икая и дыша перегаром, взял слово Винни-пух, поправив голубой берет, сползший на лоб, - кто ходит в гости по утрам, тот поступает мудро – стаканчик здесь, стаканчик там, - на то оно и утро! – добавил Винни и с рёвом порвал тельняшку на груди.
- Малыш, - обратился железным голосом к королю Карлсон-терминатор, - в твои-то годы пора научиться вовремя улетать!
- Жизнь так ужасна, - дрожащим высоким голосом произнес Фунтик, - предлагаю совершить коллективный суицид, пока не появилась ужасная Белладонна.
Сзади к Артуру подошёл зверёк с игольчатой шерстью, которого прежде не было видно из-за тумана.
- Артур Петрович, - деловито предложил ёжик, - за откат в 60% могу предложить уникальную идею. По нашим сведениям, у вас скрывается опасный криминальный авторитет старуха-процентщица. Во времена вашего предшественника Юлия Цезаря она не заплатила налоги. Надо реквизировать избытки её нелегального бизнеса в пользу народа.
- Сразу видно, что ты не Большая Кудря. – Возразил правитель. - Старуха на дыбе сказала, пока Мерлин вас вызывал, что доходов нет: весь cash она вложила в стройку, а после осады Морозов все проекты заморозились.
- Это ты, Кудря? – подошёл Артур в угол зала к странному существу, прячущему что-то у себя за спиной. Саблезубая Чебурашка отрицательно помотала головой.
- Эх ты, Гарри Поттер-переросток? – Кричал Артур, тряся за грудки Мерлина, - где наш спаситель? Сейчас я тебе покажу, где Лох-Несские чудовища зимуют!
- Бесы попутали, родный! – по-прежнему хихикая, отмахивался Мерлин, - только без рук, щекотно. И зубы у меня не казенные (два последних платиновых оставались, и те заложил)!

Постучали. Отряхивая от порошка, поглоданную молью шубу, с бантом, закрывающим нос как ватно-марлевая повязка, держа в руках портфель и поправляя очки, в приоткрытую дверь заглянул кот Леопольд. Увидев начинающуюся поножовщину, он извиняющимся тоном промяучил:
- Ребята, давайте жить дружно!

Молчание огромной залы нарушал лишь хруст из угла, где скрывалась Саблезубая Чебурашка, дожёвывавшая последнюю лапку любимой королевской болонки.


При сложении басни никто из сказочных героев серьёзно не пострадал.

Приключения маленького Немо. 40 лет спустя

230-й годовщине кончины

М.Ф. Вольтера посвящается

Время идет быстро. Особенно под водой. Со времени последних публичных похождений Немо, ставших достоянием голливудского экрана, прошло уже 40 лет. (Для тех, кто не в курсе, напоминаем, что Немо – это маленькая рыбка-клоун, доказавшая в незапамятные времена свою смелость и ловкость в общении с разнообразными тварями. Его пытался спасти из цепких костлявых людских рук его Папаша; и ему это практически удалось! Но Немо уже спасся сам).

Много воды утекло с тех пор (а также нефти, денег, времени). Папашу, как самую отчаянную рыбешку, поставили за Смотрящего за Рифом. Под его руководством акулы, долгое время державшие Риф, были изловлены, связаны, а озверевшие рыбки-бычки выбили им зубы. Папаша был, в принципе, доброй и простодушной рыбкой, любил повеселить рыбят разнообразными афоризмами, подирижировать рыбами-дудками, нажевавшись травы (в смысле водорослей). Ну, рыба-клоун, что с него взять. Правда, под его чутким руководством на Рифе начались перебои с водой, а бунтовавшие около скал барракуды совершали дерзкие заплывы и гадили в самых укромных уголках Рифа. Однажды у Рифа показалось огромное вытянутое нечто, громко утробно погудев, оно уплыло. Папаша по-своему истрактовал этот знак свыше и загудел, но по-своему – откушав водорослей. На рыбьем собрании Папаша настойчиво предложил поставить Смотрящим вместо него Немо. Перед тем, как обсуждать такой вопрос открыто, была проведена большая работа – Немо вечно был у всех на глазах: то убирал мусор с Рифа (перед этим заботливо насыпанным им самим), то переводил пожилых медуз через течение (правда они не хотели туда плыть, но пришлось), то подкармливал мальков (несмотря на то, что они были уже сыты), то боролся с барракудами, публично показывая им кулаки.. в общем, все решили, что это вполне достойный претендент на отцовское место. Тем более, еще мало кто знал достоинства Немо кроме его жены.

-- Ну, нечего хвостами меряться! - Говорила Каракатица, - и хорошо, что он маленький Клоун. И смешной, и к клешне прижать можно.

-- Кабы нам хвосты не проприщемляли…. - тянула сипатая Мурена.

-- Та такой ше он гастолбай, засланец, гак и его Папафа, - вставила беззубая Акула.

-- Хвост пистолетом! – подбадривал Угорь, неизвестно как оказавшийся на Рифе!

Однако собрание было самораспущено, спугнутое выкриками «Круче Немо только скалы» от косяка рыб-бычков, проплывавших с плакатом «Немо – всем все даст». На общем собрании рыбы робко, но добродушно пускали пузыри, когда их спросили, поддерживают ли они Немо. Только беззубые акулы пытались пускать пузыри не через жабры. Но бычки их тут же вычислили и прогнали. Акулам ничего не оставалось больше, как жевать водоросли с досады, закусывая их морскими огурцами.

Авторитет Кита на Рифе был сравним с его фантастическими размерами и древностью. Когда он в очередной раз проплывал мимо Рифа, у него спросили, поддерживает ли он Немо. Кит поднялся к поверхности, пустил струю и уплыл. Никто не понимал языка Кита, но все решили, что он согласен. Избрание прошло единогласно, (исключая таких, как Мурена, Каракатица, Осьминог и некоторых других подводных обитателей, кто ошибся выбором или проигнорировал собрание).

И жизнь покатилась... Не сказать, что покатилось в пропасть, но куда-то покатилась – всюду кипела деятельность, о которой Риф позабыл со времен акул. День на Рифе начинался со смотра владений, которое Немо устраивал рано утром (у него была бессонница). Поэтому рыбы привыкли всплывать еще до восхода солнца. Еще при акулах было обнаружено странное нечто, явившееся с неба. Оно походило на большую овальную, испещренную дырами створку раковины, полуприкрытую бортами с боков. Немо приспособил это в качестве своей колесницы, в которой он делал смотр, впрягая в развевающиеся по сторонам веревки морских коньков, за колесницей вился Угорь, который уже успел отрастить брюшко, и эскорт из накаченных рыб-бычков. Рыбы почтительно называли необычный предмет «Тухля».

Немо заботился о благе, организуя водным обитателям «счастливую жизнь» и уча их правильно любить родину. Чтобы кардинально решить проблему с голодом Немо разрешил съесть всех мелких ракообразных; с тех пор пошла поговорка: «Вот такие пирожки с креветками – их ешь, а они усами шевелят». Немо, озвучил программные заявления, где обозначил основные направления всеобщей жизни. Поправив выцветший и полуоблезший от переживаний за судьбы Рифа верхний плавник, он сказал:

-- Размножайтесь и насыщайтесь! Плывите по течению, которое задают ум, честь и совесть нашего Рифа, его передовики! Свободу – свободным, достойное плавание – достойным рыбам, изгнание – заточенным, заточение – изгнанным, особая помощь искалеченным рыбам: беззубым – сочные ростки кораллов, а безглазым – зрелищ!

-- Хвост тебе на воротник, - вставила Каракатица, - а что делать с мусором?!

-- Хвост тебе в рот, - не твое не рыбье дело! Рыба на то и рыба, чтобы молчать. Разберемся!

На будущий день Каракатица была объявлена провокатором и засланцем от рыб-мутантов с соседнего рифа, свинячившей на Рифе. За это всеобщим пузырепусканием ее приговорили к заточению. Преследуемая рыбами-бычками, Каракатица, выпустив из себя чернильное облако, скрылась бегством на соседний риф. В тот же день был организован всерифяйший субботник. Рыбы проявляли большое рвение (вплоть до потери пульса) в общественных работах: они кушали водоросли, гоняли мальков, щипали друг-друга за хвосты, но основное занятие всех рыб было не это… У них было удивительное свойство. Так как рыба – животное стайное, то они плавали косяками и постоянно косячили. Они косячили, когда ели, косячили, когда гоняли других, косячили, когда размножались, косячили откушав водорослей и не откушав, короче, косячили почти всегда. Косячили все. И Немо косячил, и медузы косячили, и акулы косячили и даже Осьминог и слизняки… как-то так повелось и прочно вошло в привычку. Но за косяки кто-то должен отвечать!

На следующее утро обнаружилось, что мусора не только не убавилось, но даже прибавилось, ракообразная кормежка почти перевелась, а еще произошло страшное. Глубокой темной ночью на дремлющих рыб напала страшная Рыба-потаскун и осеменила многих самок, а также попортила некоторых рыб-бычков, так как не приметила в темноте, кто рыба-телка, а кто рыба-бычок. С тех пор среди преимущественно серых бычков появилось разнообразие: среди них стали замечать голубых и розовых бычков, поговаривали, что есть еще бычки в томатном соусе (однако их никто не видел). Опять косяк!

На очередном собрании Немо клеймил вредителей, врагов и предателей Рифа:

-- Подлые пачкуны и необузданные осеменители загаживают и развращают Риф! Согласно достоверным источникам во всем виноват Ихтиандр и сочувствующие ему рыбы-мутанты, не похожие на других! Среди них Осьминог!, - гневно раскачиваясь в Тухле с горящими глазами бурчал Немо, - Он не заслуживает права жить с нами. Отнимем его незаконно нажитые запасы, а его самого выгоним с Рифа!

Рыбы дивились словам Немо, но чувство голода преобладало над чувством логики и совести. Осьминога долго гнали по Рифу… В процессе погони обнаружили еще одну не похожую на других – Мурену и также ее погнали, отобрав кормежку. Но, несмотря на то, что Осьминог был старше Мурены, он быстро ретировался на другой риф. А вот Мурену догнали, изрядно отмутузили, пообкусали хвост, потрепали жабры и связали водорослями. Кальмары, решив, что следующей настанет их очередь, как рыб не обычной формы и ориентации; в знак стихийного протеста, они стали выпрыгивать из воды и сбивать пролетающих мимо чаек. Немо мгновенно воспринял это как личное оскорбление и попытку бегства с Рифа. Они были тут же объявлены наймитами рыб-мутантов, которые готовили на Рифе кальмарную революцию. Кальмары и молчаливо протестовавшие против «тиранского режима Немо» (как он сам выразился) моллюски были приговорены к дегенерации путем распыления, а проще говоря, к превращению их в экскременты путем поедания. «Для порядку» на Немо принял ряд срочных мер: пузырепускание производилось теперь ночью (чтобы никто чужой ничего лишнего не увидел, чтобы не было видно пузырей ошибающихся и чтобы снизить число несознательных, мешающих процессу пузырепускания). Популяция бычков пугала Немо своей скоростью своего роста и анархичностью выборов вожаков; поэтому Немо стал выбирать вожаков единолично, в ближайшие его планы входила глобальная стерилизация бычков; но она по таинственным причинам откладывалась.

По рифу поплыли слухи. Слухи самые разные, о том, например, что скоро всем рыбам пришьют хвосты к жабрам, что всех кроме передовиков и бычков прогонят с Рифа, запретят рыбам болтать и снабдят самогонными пузырепускателями, которые будут пузыриться в нужный момент (чтобы рыбы не ошибались выбором), так же слухи говорили, что Немо превращается ночью в Лох-Несское чудовище и пугает обитателей соседнего рифа… За клеветнические сплетни в адрес Немо все слухи строго были запрещены. Рыбы с тех пор стали молчаливыми и говорили между собой только по секрету и шепотом.

«Рыбы так долго не живут», решил однажды Немо. Придя к такому выводу, он решил для катания в колеснице избрать себе преемника, а самому наблюдать за жизнью Рифа из теплой норки. Но вопрос о том кому из своих двух дитяток (серопузому Моне или маленькому Номе) отдать столь ответственное место - был труден; поэтому на совет (на общем собрании столь важные вопросы уже не обсуждались) Немо пригласил двух особо приближенных рыб-передовиков – Угря и Рыбу-бычару.

-- Слава великому Немо за наше счастливое детство, - кинулся в нижние плавники Немо в знак особой признательности Угорь.

-- Будь славен во веки, о, великий отец всего Рифа, - кинулся вслед за ним Бычара.

-- Не за этим я созвал вас сегодня, - смиренно произнес Немо, - на вашу мудрость полагаясь, хотел спросить (а вернее поведать) о судьбе родного Рифа. Кого вы хотите видеть вместо меня?!

-- Твоя власть как солнце прекрасна, - почти пели Угорь и Бычара хором, - твоя мудрость велика как океан! Никто не может сравниться с тобой! Никого не надо нам кроме тебя! Твоя воля закон для Рифа, всё и все в твоей власти, ты наш бог и единственный повелитель!

Посмаковав все величие момента, после продолжительной паузы Немо, довольный собой произнес:

-- Согласен с вами, мои преданные и искренние друзья! Я знаю Номе уже много лет. Он хорошо себя зарекомендовал во время катания на колеснице, поэтому за Смотрящего теперь будет он… Да, и к тому же, - добавил Немо тихо в сторону, как бы между прочем, - он такой забавный и маленький, что повеселит нас, стариков, да и к клешне, если что его прижать можно будет!

Такое важное решение Немо отметил, откушав водорослей. Но ночью ему не спалось, знобило как от холода, пучило брюхо и времени от времени происходили непроизвольные пузырепускания. Он выплыл из норки и расплылся в радостной улыбке. Все кругом на рифе было белым-бело в белоснежных снежных хлопьях. Тихо светила луна, пуская извилистые светлые блики белые склоны и на заснеженные вершины больших кораллов. Пахло хвоей и мандаринами…

-- Зима, - думалось Немо, - совсем как в детстве! Еще бы бородатого красного сома с полным зобом дармовой кормежки!!!

Но непонятные предметы всплывающее вверх привлекли внимание Немо. Он прищурил близорукие глаза и ужаснулся. Распухшие, с искаженные от ужаса харями, беззвучно призывая помощь, открывая рты, кверху пузами к поверхности поднимались рыбы. Тут-то Немо, плавно поднимаясь пузом кверху и понял, что он не бог, а рыбка, что, навязывая счастье другим, упускал свое. Судьба может быть печальна, а небольшой косяк на суше и слив какой-нибудь «доси» в океан вне рыбьей власти.

Осталось загадкой, привиделась ли зима Немо от паленых водорослей или просто приснилась и, проснувшись утром, он уже ничего не помнил…. Но ясно одно: рыбья жизнь определенно не собачья жизнь. Она прекрасна и удивительна (в особенности, если меньше косячить). И к тому же сказка ложь, да в ней намек, добрым молодцам (и не только) урок. А кто слушал (или читал), - молодец! И может рассчитывать на огурец (морской к водорослям).



Творение Александра Садикова (июнь 2008)